Одобрено Синодальным Информационным отделом Русской Православной Церкви
Свидетельство № 190 от 2 декабря 2011 г.

Богословие

(Выдержки из статьи «Почитание Богородицы и Иоанна Крестителя и новое направление русской религиозно-философской мысли»)

…Указывая на совместное изображение Богоматери и Иоанна Крестителя в молитвенном предстоянии Христу, и другие молитвенные воспоминания, где имя Предтечи следует непосредственно после Богоматери, прот. [Сергий] Булгаков ищет основу этой близости. Указав на присущее им обоим служение и другие сходственные черты их духовных подвигов, но находя это еще недостаточным, он, наконец, находит желанный ему ответ: их духовная близость заключается в отсутствии вольного личного греха, в личной безгрешности. Когда прот. Булгаков в 1926 году писал 69 страницу книги "Неопалимая Купина", тогда Предтеча только приближался к личной безгрешности; а весной 1927 г., когда писалась 28 страница книги "Друг Жениха", Предтеча личною безгрешностью уже обладает. Автору следовало бы отметить – сделал ли он новое открытие или изменил свое мнение, а не помещать без оговорок в книгах, составляющих продолжение одна другой, два различных ответа по коренному вопросу, затронутому в них... Приведя несколько указаний на святость Иоанна, автор вдруг начинает говорить не только о святости, но и о безгрешности... Прот. Булгаков совершенно как бы забывает, что святость и безгрешность не одно и то же, и что, если в полном смысле слова "един свят" один лишь безгрешный Господь Иисус Христос, то по милости Божией к святости приближаются бесчисленные сонмы угодников Божиих, называемых святыми, хотя многие из них прежде были тяжкими грешниками. В Священном Писании безгрешным называется один Господь, и бесполезно искать в нем указания на безгрешность кого-либо, кроме Него. Никто, кроме Бога и Ангелов, не называется безгрешным и в церковных песнопениях и творениях святых отцов, в совокупности выражающих священное предание и церковное учение...

Кто верует и исповедует, что Бог, единый по существу, есть троичен в лицах – Отец, Сын и Дух Святый и что сии три суть не имена одного и того же лица и не названия разных действий того же лица, но три ипостаси единого Божества, – тот наш.

Кто верует и исповедует, что сей триипостасный Бог всесовершенный, по свободной воле Своей, без всякой внутренней и внешней какой-нибудь необходимости, в шесть дней единым словом Своим сотворил мир сей, не сливаясь с ним, но пребывая в Себе целым и неизменным, хотя и вездесущ есть и все исполняет, тот – наш.

Кто верует и исповедует, что всеблагий Бог, сотворив мир, не оставил его на произвол судьбы и не оковал узами какой-то неумолимой необходимости, но с тою же свободою и властью, с какою сотворил его, и правит им и благостынно печется о всякой твари, а тем более твари разумной, все свободно направляя к благим целям Своим, не стесняясь законами естества, которые сами суть не что иное, как выражение Его же воли, и потому всецело подлежат Его свободному распоряжению и изменению там, где этого требует Его беспредельная премудрость, – тот наш.

– Отец Рафаил, в своих работах Вы много внимания уделяете соблазну модернизма. Что собой представляет это явление, и каковы его духовные корни?

– Модернизм означает «новое», «современное» явление. Он может проявляться в искусстве, литературе и в религии. Нас интересует проблема модернизма в современной церковной жизни. Он знаменует собой разрыв с традиционными ценностями, понятиями и нормами, вызванный обмирщвлением человеческого сознания и изменением нравственных ориентиров. В историческом аспекте модернизм является продолжением и новым этапом обновленчества – антицерковного авангардистского учения, возникшего на волне революции в первой половине прошлого столетия. Тогда обновленчество представляло собой преимущественно экклесиологическую ересь, стремящуюся извратить и разрушить канонические основы, иерархическую систему и богослужебный устав и сразу же проявило себя как мятеж и раскол Церкви. Поэтому границы между обновленчеством и православным традиционализмом были довольно ясно очерчены.